Молодежь говорит «NEET». Способно ли новое поколение уничтожить экономику?

Никто не хочет ни учиться, ни работать. Знакомая жалоба на современную молодежь, не так ли? Однако проблема гораздо глубже пресловутой «лени зумеров». Мировая экономика столкнулась с феноменом, который ломает привычный рынок труда.

Никто не хочет учиться и работать. Или не может?

Международная организация труда (МОТ) опубликовала доклад «Глобальные тенденции занятости молодежи 2026. Возвращение в будущее». Там приведены шокирующие цифры: общемировой уровень безработицы среди юношей и девушек в 2025 году составил 12,4%. Это почти 67 млн нетрудоустроенных представителей подрастающего поколения в возрасте 15-24 лет. Доля молодых людей, не занятых работой, учебой или профессиональной подготовкой (not in employment, education or training, NEET или поколение Ni-Ni (исп. ni estudia, ni trabaja)), слегка выросла, достигнув 20%. Теперь их насчитывается более 257 миллионов человек, или около 3% населения Земли.

Важно понимать, что статус NEET не означает нежелание учиться или работать. Он охватывает молодых людей с разными обстоятельствами и барьерами выхода на рынок труда или в образование. В отличие от показателя безработицы, сюда включают и тех, кто не ищет работу прямо сейчас (например, разочаровался, занят неоплачиваемым уходом за близкими, работает неофициально, застрял в барьерах доступа к образованию, транспорту и базовым услугам). Именно поэтому в МОТ прямо утверждают: один показатель безработицы слишком часто «успокаивает» и не до конца отражает реальную выключенность молодежи из экономической жизни.

Причем наибольший рост был отмечен в Северной Африке, Северной Америке и Северной, Южной и Западной Европе, т.е. не только в странах с низким, но и высоким и выше среднего уровнем дохода. Чуть лучше ситуация в Восточной Европе, Центральной и Западной Азии. Здесь снижение общего уровня безработицы среди молодых людей частично нивелировалось ростом количества Ни-Ни. В Латинской Америке и странах Карибского бассейна снизились оба показателя, но это скорее было связано с оттоком работоспособной молодежи в другие государства. На показатели также могут влиять структура занятости, образование и демографические изменения (снижение количества молодежи).

Как отмечают авторы доклада, «у проблемы женское лицо». В минувшем году более 2/3 молодых людей, имеющих статус NEET, были женщинами. При этом к данной категории себя относили 27,4% от общего числа девушек, что более чем в два раза превышало показатель среди молодых мужчин (13,1%).

Арабские государства и Северная Африка неизменно являются субрегионами с самым высоким в мире уровнем безработицы среди молодежи. Здесь примерно каждый пятый экономически активный молодой человек испытывает трудности с поиском работы (показатели безработицы среди молодежи составляют 26,2% и 22,6% соответственно). Примерно каждый третий находится в статусе безработного. Недавний массовый переход границы в районе испанского анклава Сеута показывает, как экономические трудности, стремление к миграции, слухи в социальных сетях и действия перевозчиков могут усиливать активность молодежи, особенно парней и молодых мужчин. Это трагическое событие показывает, что влияния одной безработицы на всю ситуацию недостаточно, но она является фундаментом подобных действий.

Для названных регионов ситуация стандартная для последних лет. А вот растущие трудности с выходом на рынок труда в странах с высоким уровнем дохода – явление относительно недавнее. Например, только в Северной Америке уровень безработицы среди молодежи увеличился с 8,3% в 2023 году до 9,8% в 2025-м. Отсюда можно сделать вывод, что высокий уровень образования, развитый рынок труда и относительно безопасные рабочие места не гарантируют молодым людям доступ к первой качественной работе.

Самые высокие показатели NEET в ЕС зафиксированы в Румынии (22,8%), Болгарии (17,3%) и Франции (16,2%). Наименьшая доля – в Нидерландах (5,6%), Швеции (7,3%) и Чехии (7,6%).

Разумеется, проще всего в очередной раз укорить поколение Z и отметить, что они банально не хотят работать. Остаются жить с родителями, «сидят» на пособиях, «прыгают» из одной сферы в другую, «живут» в смартфонах и прочее. Но это удобный моральный «пластырь» – он снимает вопросы о том, насколько хорошо рынок труда создает доступные стартовые позиции, а также как работодатели распределяют риски обучения между бизнесом, государством и самими кандидатами, кто и как должен инвестировать в «первую ступень» навыков и почему в одних секторах молодому человеку предлагают траекторию роста, а в других – только скользящие смены, штрафы и выгорание.

Экономика не успевает всех «накормить»

Причина может скрываться в другом: темпы создания рабочих мест отстают от скорости роста численности молодежи во многих регионах, не только в бедных. В развитых экономиках карьерный старт все чаще превращается в полосу препятствий: требования к опыту растут быстрее, чем готовность бизнеса этот опыт выращивать, а «средние» по квалификации роли (те самые, с которых раньше начинали) вымываются автоматизацией, платформенной занятостью и оптимизацией процессов.

По состоянию на 2024 год рост численности молодежи опережал общий рост занятости в Восточной Азии, Северной Америке и почти по всей Европе. В то время как занятость молодежи остается на прежнем уровне или сокращается, занятость взрослого населения продолжает расти. При этом не только не создаются дополнительные рабочие места, но и сокращаются уже имеющиеся.

Больше всего страдают рабочие места, требующие средней квалификации. Это, например, вспомогательная канцелярская и офисная работа; труд в сфере обслуживания и продаж; квалифицированные сельскохозяйственные, лесные и рыболовные работы; ремесленные и смежные профессии; операторы установок и станков, а также сборщики. Часть этих профессий пересекается с группами, где ИИ способен автоматизировать или существенно изменить отдельные задачи, прежде всего канцелярские и административные. Однако МОТ подчеркивает, что чаще речь идет о трансформации работы, а не о полном исчезновении профессии. Если лишь 10% рабочих мест, подверженных воздействию ИИ, полностью исчезнут, это приведет к тому, что 5,6 миллиона занятых молодых людей – в основном в странах с высоким уровнем дохода – столкнутся с безработицей.

Исходя из этого, авторы доклада предлагают новую стратегию по вовлечению молодежи в занятость:

• создание возможностей трудоустройства посредством гендерно ориентированной макроэкономической и отраслевой политики, развития предпринимательства;

• подготовка молодежи к продуктивной деятельности посредством качественного образования, профессионального обучения и обучения на протяжении всей жизни;

• содействие переходам из одной сферы на рынке труда в другую посредством эффективных служб занятости и активной политики на рынке труда;

• обеспечение инклюзивности посредством социальной защиты, прав на рабочем месте и целевой поддержки групп населения, находящихся в неблагоприятном положении.

Нынешняя ситуация на мировом рынке труда не вызвана каким-то конкретным кризисом. В основном говорят о падении рождаемости, проникновении ИИ и отсутствии желания работать. Среди других причин можно отметить: замедление создания рабочих мест, несоответствие навыков спросу, технологические изменения, неформальная занятость и гендерные барьеры. Однако юноши и девушки при всем желании не могут найти подходящую работу. И проблема заключается не в отсутствии рабочих мест (пресловутом «заводы стоят, работать некому»), а в том, чтобы они были безопасными, усиливали достоинство и возможности для успешного перехода ко взрослой жизни.

В этом, по мнению авторов доклада, могли бы помочь следующие меры:

• внедрение человекоцентричного подхода к управлению ИИ (и другими технологиями);

• инвестиции в навыки, сочетающие технические компетенции с социальными и когнитивными способностями;

• обеспечение доступного непрерывного обучения: короткие программы повышения квалификации, признание ранее полученных навыков, оплачиваемые стажировки, ученичество и поддержка перехода в новые профессии.

Белорусская реальность: иллюзия благополучия и скрытая угроза

Для Беларуси проблема, на первый взгляд, не выглядит столь актуальной. Согласно статистическому бюллетеню «Социально-экономическое положение Республики Беларусь, январь-июнь 2026 г.» численность безработных в I полугодии этого года составляла 107,7 тыс. человек. То есть уровень фактической безработицы не превышал 2,2%. Однако даже здесь возрастная структура безработицы показывает, что молодежь остается заметной группой риска на рынке труда. 32,8% безработных от общего числа приходится на возрастную группу 15-29 лет (а это примерно 32325 человек). Среди женщин в данной возрастной категории также наблюдается максимальный показатель – 34,1% от общего числа незанятых. На мужчин приходится 31,7%.

Иными словами, даже при формально благополучной цифре безработицы в 2,2% каждый третий незанятый в стране входит в неоднородную группу, где находятся выпускники, люди с первым опытом работы, молодые родители и другие категории. А если смотреть не только на безработицу, но и на статус Ni-Ni, картина может оказаться менее радужной: эта категория официальной статистикой отслеживается заметно хуже, чем зарегистрированная безработица.

Пусть белорусский рынок труда пока не показывает того тревожного накала, что фиксирует доклад МОТ по Северной Америке или Северной Африке, но линия тренда идет в ту же сторону. Причины сложностей молодежи с трудоустройством нельзя сводить только к одному «нежеланию работать». Они могут включать уровень оплаты, условия труда, требования к опыту, несовпадение навыков, географию вакансий, семейные обязанности и доступность жилья или транспорта. Бизнесу, который продолжает искать на рынке готовых работников там, где их физически становится меньше, стоит готовиться не к избытку рабочих рук, а к их растущему дефициту – сначала на низовых позициях, а затем и выше по цепочке.

В конечном итоге потребуются инвестиции в достойную работу, укрепление институтов рынка труда и политики, способных помочь молодым людям ориентироваться в максимально неопределенном будущем. При этом технологический прогресс и экономические преобразования должны работать на благо, а не против следующего поколения. Без инвестиций в навыки, качественные рабочие места и механизмы перехода от учебы к занятости страна рискует столкнуться с замедленным ростом производительности, дефицитом кадров, ростом неформальной занятости и усилением социального неравенства, т.е. в некотором роде «смертью» традиционной экономики.

Почему это важно для бизнеса:

• Беларусь проходит через ту же структурную трансформацию рынка труда, что и весь мир. В первую очередь сокращаются как раз те позиции, с которых раньше начинали карьеру, – вспомогательный офисный труд, продажи, операторские и сборочные специальности. Именно они первыми попадают под автоматизацию и внедрение ИИ-инструментов, а значит, привычная лестница «сначала простая работа – потом карьера» становится короче и ненадежнее.

• Долгосрочный дефицит квалифицированных кадров. Если рынок труда остается напряженным, а молодежь все чаще выбирает паузу, случайные подработки, самозанятость, фриланс или неофициальную занятость, то первыми изменения почувствуют именно малые и средние компании. Для части МСБ высокая текучесть и длительный поиск персонала особенно чувствительны из-за ограниченного бюджета на подбор и обучение. При этом небольшие компании могут конкурировать гибкостью, быстрым ростом ответственности и более прямым контактом с руководством.

• Демографическая база сужается. Молодежь 15-29 лет – самая мобильная составляющая рабочей силы, и часть ее продолжает искать себя за пределами страны, что снижает приток кадров на замену уходящим на пенсию поколениям.

• Рост социальных и экономических рисков. Высокая доля NEET увеличивает вероятность социальной нестабильности, снижает потребительский спрос и ограничивает внутренний рынок труда. Для Беларуси необходимо регулярно отслеживать этот показатель по возрасту, полу, регионам и причинам отсутствия работы или обучения.

Рекомендации для собственников и руководителей:

• Пересоберите «первое рабочее место» для новичков. Упростите входные требования, не требуйте опыта «из ниоткуда», пропишите понятную траекторию роста на 6-12 месяцев (пусть короткую, но реальную).

• Внедряйте технологии так, чтобы они усиливали новичка, а не выталкивали его. Автоматизация, которая превращает сотрудника в «оператора кнопки», часто убивает мотивацию быстрее, чем низкая зарплата. Автоматизация, которая освобождает время на обучение и качество сервиса, наоборот, удерживает.

• Инвестируйте в гибридные форматы и обучение. Если работа позволяет, предоставьте возможность частичной удаленки. Сравните стоимость подбора готового специалиста со стоимостью обучения кандидата без опыта. Для ряда стартовых ролей наставничество и внутреннее обучение могут быть эффективнее долгого поиска, но решение зависит от сложности работы, текучести и срока окупаемости обучения.

• Не полагайтесь на диплом как на единственный фильтр при найме: значительная часть молодежи с реальными цифровыми и практическими навыками формально остается за бортом рынка труда просто потому, что не прошла через привычные образовательные треки. Дополните отбор практическим заданием, оценкой навыков, стажировкой и структурированным интервью.

• Проведите ревизию собственных вакансий на предмет риска автоматизации – если рутинная операторская, канцелярская или сбытовая позиция в перспективе двух-трех лет может быть частично заменена ИИ-инструментами, разумнее заранее переобучить сотрудника на смежную задачу, чем позже спешно искать замену.