Белорусам стоит следить за динамикой пары доллар – российский рубль: что происходит с валютой после повышения ставки ФРС

В середине сентября Федеральная резервная система США (ФРС) впервые за три года повысила ключевую ставку. Хотя событие стало заметным для рынков, инвесторы были к нему готовы и заранее закладывали повышение в свои цены. Теперь их больше интересует другое: насколько долго продлится жесткая денежная политика и что она будет означать для доллара, сырья, облигаций и акций? Разбираем дальнейшие перспективы рынков вместе с экспертом Александром Шкутом, сертифицированным финансовым аналитиком и членом CFA Institute.

Александр Шкут

Cертифицированный финансовый аналитик и член CFA Institute

– 16 сентября ФРС США повысила ключевую ставку на 25 базисных пунктов – до диапазона 3,75-4,00%. Это первое повышение с июля 2023 года, поэтому формально решение выглядит знаковым. Однако для рынков оно не стало неожиданностью, а скорее подтвердило уже сформировавшиеся ожидания: накануне заседания фьючерсы на ставку оценивали вероятность повышения в 92%.

ФРС последовательно придерживается политики прозрачных сигналов: рынок получает доступ к тем же макроэкономическим данным и заявлениям регулятора и заранее закладывает ожидаемое решение в цены. Поэтому непосредственно день заседания редко что-то меняет, поскольку значительная часть решения уже может быть учтена в котировках.

Куда важнее сопровождающие материалы – прогнозы членов комитета и риторика председателя ФРС Кевина Уорша. Для него это было первое заседание в новой должности. На этот раз прогнозы оказались жестче, чем ожидалось летом.

Ставка на паузу: чего теперь ждут рынки от ФРС

Инвесторы допускают еще одно повышение в декабре и, возможно, продолжение ужесточения политики в 2027 году. Сам регулятор настроен осторожнее: медианный прогноз предполагает ставку на уровне 4,1% к концу 2026 года, после чего – паузу и снижение не раньше 2028 года.

При этом повышения ставки в октябре, скорее всего, не будет. Сентябрьский отчет по рынку труда США показал всего 29 тыс. новых рабочих мест, а уровень безработицы вырос до 4,2%. Учитывая это, рынок практически исключил октябрьское повышение. Это первый серьезный сигнал о возможном замедлении экономики, за которым стоит внимательно следить.

По историческим меркам ставка в 4% не выглядит высокой. За последние полвека она успевала опускаться почти к нулю и подниматься почти до 20% – именно таких уровней ФРС достигала в начале 1980-х годов. Но для поколения инвесторов, сформировавшегося после кризиса 2008 года, ставка около 4% означает непривычно дорогие деньги.

Доллар укрепился. Надолго ли?

Повышение ставки само по себе создает условия для укрепления валюты: вложения в активы, номинированные в ней, становятся привлекательнее. Но на валютный курс влияет не столько абсолютный уровень ставки, сколько дифференциал – разница между ставками в разных валютах – и, главное, ожидания их дальнейшего изменения. 

ЕЦБ также дважды повышал ставку в этом году, последний раз – 10 сентября. Однако депозитная ставка в евро составляет 2,50%, то есть почти вдвое ниже долларовой, и темп ужесточения денежной политики в еврозоне ожидается более сдержанным. Это поддерживает доллар: пара EUR/USD держится около 1,12, обновив минимум года. При этом снижение ниже 1,10 сейчас выглядит маловероятным: на текущих уровнях курс находится недалеко от оценок равновесного значения, а если ФРС возьмет паузу в повышении ставки, то доллар может ослабнуть, а EUR/USD вернуться к 1,15 и выше.

Белорусский рубль привязан к России

Для белорусского рубля решение ФРС – событие второго порядка. Движение капитала остается ограниченным, экономика стала более закрытой, а курс белорусского рубля де-факто формируется с учетом корзины валют, в которой доминирует российский рубль. Поэтому белорусам в первую очередь стоит следить за динамикой пары доллар – российский рубль, а не непосредственно за решениями ФРС.

Золото сдает позиции, нефть дорожает

Биржевые товары в основном номинированы в долларах, поэтому укрепление американской валюты и высокие процентные ставки создают давление на их котировки. Особенно чувствительно к росту доходностей золото: оно не приносит процентного дохода, поэтому при повышении доходности альтернативных активов его привлекательность снижается. Сейчас оно откатилось от максимумов.

Исключение – нефть, которая дорожает на фоне конфликта между США и Ираном. Здесь возникает обратная связь: рост цен на нефть усиливает инфляционное давление, что может заставить центральные банки дольше сохранять высокие ставки. Высокая стоимость заимствований, в свою очередь, охлаждает экономическую активность и спрос, в том числе на нефть.

Облигации подешевели, но доходность выросла

Рост ставок снижает цены уже обращающихся облигаций – для инвесторов, которые держат такие бумаги в портфеле, это негативный фактор. Но для тех, кто формирует портфель сейчас, открылось окно: доходность 10-летних казначейских облигаций США достигла 5,35%, а 30-летних – 5,70%. Таких уровней не было с 2002 года, то есть почти четверть века. Долгосрочный инвестор может зафиксировать такую доходность на 10-30 лет вперед. Если в будущем ставки начнут снижаться, он сможет получить не только процентный доход, но и дополнительный результат за счет роста рыночной цены облигаций.

Акции растут вопреки высоким ставкам

Высокие ставки – встречный ветер для оценок акций и недвижимости. Но пока его влияние перекрывает сила экономики: технологический индекс Nasdaq Composite обновляет исторические максимумы, а S&P 500 (индекс 500 крупнейших публичных компаний США) находится в шаге от рекорда. Рынок рассчитывает на то, что цикл повышения ставок окажется коротким. Если ФРС действительно возьмет паузу, рисковые активы могут получить дополнительный импульс.

Почему это важно для бизнеса: шесть практических выводов

Начнем с главного: ставка ФРС влияет на стоимость кредитов в белорусских банках гораздо слабее, чем в странах, напрямую связанных с американским финансовым рынком. Санкции разорвали канал, по которому дорогой доллар раньше доходил до белорусского заемщика: банки практически не привлекают валюту на западных рынках и постепенно сокращают внешние валютные долги, а в их балансах доллар и евро уступают место белорусскому и российскому рублям, а также юаню. Долларовые депозиты юридических лиц в Беларуси дают доли процента, тогда как ставка ФРС находится на уровне 4%. Поэтому решение американского регулятора до белорусской компании доходит не столько через стоимость банковского кредита, сколько через другие каналы: курс российского рубля и цены на сырье. Отсюда следуют практические выводы.

• Не совпадают валюты – растет риск потери маржи. Если закупки идут в долларах или юанях, а продажи – в российских и белорусских рублях, компания несет курсовой риск, который сейчас усиливается. Самый простой способ его снизить – естественное хеджирование: по возможности совмещать валюту выручки и валюту затрат. Там, где это невозможно, стоит вернуть во внутренние договоры валютную оговорку, а во внешнеторговые – обсудить с банком форвард хотя бы на квартал. Перед включением валютной оговорки в договор определите валюту привязки, дату и источник курса, диапазон изменения цены, порядок уведомления и проверьте правовую допустимость условия.

• Дешевый долг лучше зафиксировать заранее. Сейчас может быть подходящий момент, чтобы зафиксировать стоимость заимствований. Ставка рефинансирования на уровне 9,25% по белорусским меркам остается относительно низкой: в 2023 году она составляла 12%, а в 2016-м – 20%. Нацбанк допускает дальнейшее снижение, поэтому желание подождать более дешевых кредитов вполне понятно. Но потенциальная выгода от снижения ставки может составить один-два процентных пункта, тогда как при валютном шоке, который нельзя исключать на горизонте нескольких лет, ставки способны снова стать двузначными. Если банк готов зафиксировать ставку на длительный срок, сейчас имеет смысл воспользоваться такой возможностью. Решение о фиксации ставки стоит принимать после сравнения фиксированного и плавающего вариантов, оценки досрочного погашения, валюты выручки и запаса прочности денежного потока.

• Свободные доллары должны работать. Это касается любой компании, которая держит на счетах значительные валютные остатки. Валютная подушка, которая приносит символический процент, означает упущенную доходность: короткие казначейские облигации США со сроком до года сейчас дают около 4-4,3% годовых.  Внутри страны долларовую доходность предлагают облигации Минфина и ограниченный круг белорусских эмитентов, но с оговоркой: по большинству таких бумаг расчеты идут в белорусских рублях по курсу Нацбанка, то есть это не долларовые инструменты в прямом смысле, а бумаги с привязкой к курсу доллара. Перед покупкой важно проверить валюту номинала, купона и погашения, механизм пересчета, ликвидность и кредитный риск эмитента. На российском рынке выбор шире: там представлены замещающие и юаневые облигации. Поэтому компаниям с существенными валютными остатками стоит рассматривать российский рынок как один из вариантов их размещения – с учетом доступности конкретных инструментов, валютного и инфраструктурного рисков.

• Россия – главный внешний канал передачи риска. Высокие мировые ставки и снижение цен на сырье в итоге могут давить на российский рубль и внутренний спрос. Экспортерам в такой ситуации имеет смысл жестче контролировать дебиторскую задолженность, увеличивать долю предоплаты и не концентрировать продажи на узком круге покупателей.

• Слабый доллар – возможность для закупки оборудования. При курсе евро ниже 1,12 доллара станки и технологии из ЕС становятся дешевле для компаний, которые получают выручку в долларах. Если инвестиционная программа уже запланирована, то курс может оказаться благоприятным моментом для закупки оборудования.

• Не ждите кризиса: заранее определите, когда менять тактику. Предлагаю сделать одно полезное упражнение для руководителя – стресс-тест. Вероятность рецессии в США в 2027 году я оцениваю примерно в 25%. Это не повод останавливать развитие, но повод один раз прогнать через финансовую модель неблагоприятный сценарий: спрос на ключевом рынке падает на 20-30%, российский рубль слабеет еще на 10% - и такая ситуация сохраняется несколько кварталов. У модели стоит проверить четыре показателя. Хватит ли ликвидности на полгода без новых заимствований? Какие ковенанты по кредитам будут нарушены первыми и на каком месяце? Какая доля дебиторской задолженности приходится на трех крупнейших покупателей и что произойдет, если один из них задержит оплату на 90 дней? Какие расходы можно сократить в течение месяца, а какие потребуют полугода? Результат такого упражнения – не прогноз, а список триггеров: при каком падении выручки компания замораживает инвестиции, при каком сокращает закупки, а при каком обращается в банк за реструктуризацией. Компании, которые заранее определяли такие триггеры, в предыдущие кризисные периоды могли принимать решения значительно раньше конкурентов. Это давало им больше возможностей сохранить устойчивость и в ряде случаев выйти из кризиса с большей долей рынка.

Мнение эксперта может не совпадать с позицией редакции.