Акты налоговых проверок в Беларуси чаще всего концентрируются вокруг трех платежей – НДС, подоходного и налога на прибыль, а «в нагрузку» нередко прилетают взносы в ФСЗН. О том, какие самые распространенные нарушения при налогообложении допускают представители малого и среднего бизнеса в Беларуси, рассказал Роман Шпаковский, ADIT, адвокат по налогам.
Какие отрасли считаются наиболее «рисковыми» с точки зрения налоговых претензий и почему
– Какие виды налогов и взносов чаще всего оказываются в центре конфликтов (НДС, налог на прибыль, подоходный, взносы в ФСЗН и т.п.)?
– Акты проверок и доначисления концентрируются вокруг трех налогов.
На первом месте по суммам почти всегда находится НДС. Это связано с самой конструкцией налога: не все расходы дают право на вычет, и при неблагоприятном сценарии доначисления могут достигать 20% от выручки. Для легального бизнеса это неподъемные суммы. Причины: «дробление», «финки» [лжепредпринимательские структуры. – Прим. ред.], сокрытие выручки и превышение лимита по УСН.
На втором месте – подоходный налог. Здесь ключевую роль играет «штрафная» ставка 26%, которая применяется при выявлении нарушений. Кроме того, именно по этому налогу часто возникают доначисления с «подразумеваемых» доходов. Типовая ситуация – сделка с взаимозависимыми лицами по нерыночным ценам, вроде продажи автомобиля «своим» по символической стоимости.
Налог на прибыль также регулярно становится предметом доначислений, но суммы обычно существенно ниже. Причина в том, что налоговая база формируется с учетом расходов, а расходы есть в любом реальном бизнесе. Поэтому по масштабу он заметно уступает НДС.
Отдельно стоит упомянуть взносы в ФСЗН. Они почти автоматически доначисляются вслед за налоговой проверкой, если выявленные выплаты квалифицируются как доходы, связанные с трудовой деятельностью.
В самом крупном кейсе, с которым мне приходилось работать, суммарные доначисления по акту были чуть менее 10 млн BYN. Это был классический пример дробления бизнеса, дополненный нетипичной схемой с выплатой зарплат вместо дивидендов (что приводило к завышению затрат).
Если говорить о текущей динамике результатов проверок, есть ощущение, что в последние годы фокус налоговых органов заметно смещается в сторону подоходного налога – в том числе через контроль за фактическими доходами/расходами физических лиц.
– Какие отрасли вы считаете наиболее «рисковыми» с точки зрения налоговых претензий – и почему?
– Если опираться на практику, к наиболее рисковым отраслям можно отнести общепит, строительство и отдельные виды внешнеэкономической деятельности.
Общепит традиционно находится в зоне повышенного внимания из-за высокой доли наличных расчетов. Это создает естественную среду для занижения выручки и выплаты зарплат «в конвертах».
Строительство – одна из самых системно рискованных отраслей. Скорее всего, в силу высокого среднего чека и масштаба отрасли. В моей практике большинство кейсов с «бумажными» компаниями, посредниками и искусственным документооборотом с миллионными доначислениями так или иначе было связано именно со стройкой.
Отдельно стоит выделить внешнеэкономическую деятельность, особенно в ее текущем виде. После 2022 года бизнес столкнулся с серьезными логистическими и расчетными ограничениями, и для их обхода начали активно использоваться «технические» компании и посредники. Важно, что во многих случаях это делалось не ради снижения налогов, а ради возможности в принципе вести бизнес – закупать, поставлять, рассчитываться.
Однако с точки зрения государства такие конструкции приводят к выпадению доходов бюджета, что привлекает внимание и может заканчиваться серьезными претензиями, вплоть до уголовных дел.
Замечу, что иногда причина повышенного риска лежит в экономике самих отраслей. Есть сегменты, где при «белой» модели бизнес на уровне цифр становится нерентабельным. И это создает давление на собственников: либо искать компромиссные (а иногда и незаконные) решения, либо уходить с рынка. В таких ситуациях ключевая задача консультанта – прямо обозначить уровень риска и напомнить про возможность работы в других сферах, а не «нормализовать» практику только потому, что «так делают все».
Типовые причины налоговых нарушений
– Назовите типовые причины, которые приводят к налоговым нарушениям: умысел, кассовые разрывы, слабый учет, неверные договоры, давление конкуренции?
– Если упростить до реальной практики, ключевых причин две.
Первая – банальное незнание. Бизнес часто живет в собственном информационном контуре и с заметным опозданием узнает об изменениях практики: то, что раньше было допустимо, сейчас – уже нет.
Вторая – это игривая надежда «проскочить». Она возникает, когда предприниматель в целом понимает границы дозволенного, но сознательно делает шаг за них, рассчитывая, что именно его не заметят. Классический пример – использование ИП труда пяти наемных работников вместо допустимых трех. Краткосрочно это дает экономию, но в случае проверки может обернуться доначислениями и штрафами на уровне до 30% от выручки, что полностью нивелирует эффект.
При этом доля откровенно умышленного уклонения в моей практике работы с результатами проверок относительно невелика – порядка 10-15%. Но здесь, возможно, есть проблема выборки: такие бизнесы, наверное, просто не доходят до консультанта на ранней стадии.
Кассовые разрывы, вопреки распространенному мнению, редко являются первопричиной налоговых нарушений. Я сталкивался с такими кейсами буквально один-два раза, когда компания «временно» искажала отчетность, чтобы пережить нехватку ликвидности, но через год это перерастало в устойчивую схему с рисками на уровне ч.2 ст.243 Уголовного кодекса Беларуси.
– Опишите один показательный кейс: в чем была суть претензии и чем все закончилось?
– Показательный кейс – дробление бизнеса возникло не как схема, а как побочный эффект конфликтов между собственниками.
Несколько партнеров начали бизнес в сфере общественного питания: сначала открыли один ресторан по франшизе, затем второй. На старте, из соображений риск-менеджмента, они обменялись долями – фактически у каждого было по 50% в разных юрлицах. Однако довольно быстро партнеры разошлись и начали вести бизнес самостоятельно, каждый через свою компанию.
На этом этапе с точки зрения собственников все выглядело логично: отдельные компании, отдельное управление, фактически независимая деятельность. Но сохранилась связка через структуру владения и историю создания бизнеса.
Через примерно 2,5 года один из участников начал ликвидацию одной из компаний. В процессе ликвидации налоговые органы обратили внимание на связанность с другими юрлицами, после чего была инициирована проверка. Материалы проверки были переданы в Департамент финансовых расследований, и довольно быстро все участники оказались вовлечены в процессуальные действия – допросы и дачу объяснений.
Суть претензии сводилась к квалификации ситуации как искусственного дробления бизнеса. Общая сумма доначислений была в пределах 500 тыс. BYN, большая часть из них – НДС. Уплаченный УСН почти полностью покрывал доначисленный налог на прибыль.
Было возбуждено уголовное дело по ч.2 ст.243 УК. Участники оказались перед типичным для таких ситуаций выбором: либо идти в суд и получить приговор, либо использовать механизм освобождения от ответственности через возмещение ущерба бюджету по ст.88-1 УК.
Ключевой урок этого кейса в том, что проблема была не в попытке агрессивной оптимизации, а в игнорировании признаков взаимосвязанности. Иногда даже при фактической самостоятельности бизнеса внешняя структура может выглядеть как схема и стать основанием для претензий.
Минимальные элементы системы налогового контроля, обязательные для малого бизнеса
– Какие минимальные элементы системы налогового контроля вы считаете обязательными даже для малого бизнеса?
– С моей точки зрения, базовая система защиты бизнеса может быть очень простой.
Первое – ежегодный аудит с регулярной ротацией аудитора. Эта процедура убивает сразу нескольких зайцев: она повышает дисциплину учета, помогает выявить ошибки бухгалтера, улучшает подготовку документов и дает внешний взгляд на бизнес-структуру. Конечно, аудит сам по себе не защищает от всех рисков, но служит базой.
Второе – личный контроль собственника за соблюдением условий применения специальных режимов налогообложения. Если компания использует УСН, пользуется льготами ПВТ или Декрета №6, применяет пониженную ставку НДС, именно собственник должен контролировать соблюдение условий применения этих режимов. Это ключевые зоны риска – все остальное (например, учет процентов по займам или отдельных затрат) уже вопрос профессионализма бухгалтера и критичных рисков не генерирует.
Большие компании решают эти задачи через внутренние комплайенс-отделы и привлечение консультантов, но для малого бизнеса два принципа – аудит и личный контроль собственника – это отличное начало.
Если появляются сомнения, всегда стоит привлекать налогового адвоката или налогового консультанта, чтобы проверить структуру и операции до того, как они станут проблемой для налоговых органов.
– Где проходит граница между налоговой оптимизацией и уклонением от налогов с точки зрения белорусского законодательства?
– На практике эта граница сместилась и находится не там, где ее обычно интуитивно ожидает бизнес.
Ключевой критерий сегодня – это не столько наличие или отсутствие деловой цели, сколько соответствие юридического оформления экономическому содержанию операций.
Граница считается нарушенной в тех случаях, когда возникает расхождение между юридической конструкцией и реальной экономикой сделки или бизнеса, и в результате этого происходит недоплата налогов.
С практической точки зрения безопасная зона – это не просто наличие деловой цели, ее может быть недостаточно. Это еще и последовательное соответствие между экономическим содержанием бизнеса и его юридической структурой.
Дробление бизнеса и зарплата в «конвертах»
– Дробление бизнеса – топ-тема последних лет. По каким критериям сегодня налоговая отличает реальное разделение функций от искусственного дробления ради льгот (например, УСН)?
– Ключевой практический критерий – это наличие единого центра управления. Речь идет о ситуации, когда существуют одно или несколько лиц, которые прямо или косвенно определяют деятельность нескольких компаний: принимают управленческие решения, задают стратегию или фактически координируют операционную деятельность. Это может проявляться как через формальные полномочия, так и через неформальное влияние.
Второй важный признак – объединенность финансовых потоков. Это выражается в наличии общего финансового контроля: единый бухгалтерский учет, централизованное управление денежными потоками, единый финансист или лицо, которое ведет консолидированное понимание финансового состояния группы. Дополнительным индикатором служит использование внутригруппового финансирования – займы между компаниями, перераспределение средств, поддержка ликвидности.
Отдельное внимание уделяется кадровому фактору. Если сотрудники переходят между компаниями, работают одновременно в нескольких юрлицах или фактически обслуживают весь бизнес как единый организм, это рассматривается как признак взаимозависимости.
Такие признаки, как единый бренд, сайт или общие клиенты, сами по себе не являются определяющими. В практике существует множество легитимных моделей, например франчайзинг или партнерские сети, где компании используют общий бренд, но при этом остаются финансово, организационно и управленчески независимыми. В этих случаях речь не идет о дроблении, если отсутствует единый центр управления и самостоятельность субъектов сохраняется в полном объеме.
– Зарплаты «в конвертах». Как они выявляются с учетом усиления контроля за расходами физлиц?
– В текущей практике ключевой триггер выявления зарплат «в конвертах» – это прежде всего статистический анализ и отклонения от отраслевых показателей.
Если у компании уровень официальных зарплат существенно ниже среднерыночного по отрасли либо структура расчетов отличается от типичной (например, высокая доля наличных при норме значительно выше), это само по себе становится сигналом для налоговых органов. На практике именно такие отклонения являются основной причиной интереса к бизнесу.
Дополнительные источники информации включают обращения недовольных сотрудников, сигналы от третьих лиц, а также данные, полученные в ходе различных контрольных мероприятий.
Типовой паттерн «конвертов» достаточно простой: часть выручки принимается в наличной форме без отражения в учете, после чего эти средства используются для выплаты заработной платы.
Топ-5 причин, вызывающих проблемы с налоговой
– Назовите топ‑5 самых частых причин налоговых проблем и по одной практической мере решения каждой.
1. Нарушение условий применения специальных режимов (УСН, ИП, самозанятые)
Типичные ситуации – сдача имущества в субаренду (нарушение УСН), превышение лимитов выручки – например, путем манипуляций с доходами. Даже перенос платежа на следующий период может трактоваться как попытка обхода лимитов по УСН.
Практическая мера:
Строгое соблюдение условий режима с формированием «запаса прочности». Условия применения режима должны восприниматься как граница с карантинной зоной, к которой бизнес тоже не приближается.
2. Дробление бизнеса
Встречается как в простых, так и в сложных структурах. Ключевые признаки – общее управление, единые финансовые потоки, взаимное финансирование, общий персонал, пересечение клиентов и бренда.
Практическая мера:
Если риск уже есть – перестаньте его накапливать. Рассмотрите переход на общую систему налогообложения.
3. Работа через ИП с нарушением требований
Классический кейс – использование ИП для масштабирования деятельности с выплатами «в конвертах» и без оформления трудовых отношений для формального сохранения допустимых параметров по числу работников. Также встречаются схемы с «дроблением» ИП для обхода ограничений по лимиту выручки в 500 тыс. BYN.
В одном из свежих дел привлечение нескольких временных работников за наличные в магазины цветов повлекло конфискации и доначисления общим размером около 30% от выручки.
Практическая мера:
Полное соблюдение формальных требований к деятельности ИП: прозрачное оформление работников, контроль численности, отсутствие неучтенных выплат. При масштабировании деятельности – своевременная трансформация в подходящую организационно-правовую форму.
4. Выплата заработной платы «в конвертах»
Распространенная схема – прием наличной выручки без отражения в учете и последующее использование ее для неофициальных выплат. Основной триггер для выявления – статистические отклонения (уровень зарплат, доля наличных и т.д.), а также жалобы или оперативные мероприятия.
Практическая мера:
Полный отказ от неформальных выплат и работа исключительно в рамках официального фонда оплаты труда. Ведение прозрачного учета всех расчетов, минимизация наличного оборота, а также приведение зарплатной политики к рыночным и документально обоснованным уровням.
5. Использование иностранных торговых домов/закупочных компаний без достаточной экономической сути
Кейс рискованный даже при наличии деловой цели. Основная проблема – несоответствие юридической структуры и фактического управления: если управление, ключевые решения и экономическая деятельность фактически находятся в одной юрисдикции, а структура оформлена в другой – налоговые риски только и ждут, чтобы себя проявить.
Практика показывает, что даже минимальных 1-2% маржи при хороших оборотах достаточно для создания серьезных проблем. Одна компания реализовывала миллионные проекты в РФ через свою «дружественную» фирму (которая просто помогала оформлять документы и участвовать в тендерах за небольшой процент). При проверке в рамках возбужденного уголовного дела было установлено, что таким образом бюджет Беларуси недополучил более 1 млн BYN.
Практическая мера:
Структуры с иностранными элементами должны иметь реальное экономическое содержание (substance): распределение функций, управление, риски и ресурсы должны соответствовать заявленной модели. Если компания «техническая», ее использование не должно влиять на доходы бюджета Республики Беларусь.